Информационное оружие: обычная пропаганда или глубинные психотехники?

zradaНедавно представилась возможность присутствовать на одном из дискуссионных клубов, посвященном проблеме нашумевшей информационной войны между Россией и Украиной. В целом ничего принципиально нового там не прозвучало. Однако обратил на себя внимание рассказ одной девушки.

Героиня рассказала поведомила, что является гражданкой Российской Федерации, но уже несколько лет проживает в Украине. Все месяцы противостояния она находилась на Майдане, принимала участие в различных мероприятиях, общалась с людьми. Одним словом, собственными глазами видела и слышала, что в действительности происходит, за что стоят протестующие и кто они на самом деле. Затем, по словам рассказчицы, ей понадобилось на некоторое время съездить в Россию к родителям. По приезду у нее, конечно же, начались конфликты на политической почве с родственниками, которые постоянно смотрели российское телевидение. Для того, чтобы хоть как-то сгладить конфликт, девушка договорилась с родителями о том, что они будут периодически слушать из ее уст рассказы о Майдане, а она сама время от времени будет смотреть новостные программы по российскому ТВ. После этого началось самое интересное. Сначала она как непосредственный участник украинских событий, конечно же, не воспринимала российскую пропаганду, поскольку информация, звучащая с телеэкрана кардинально расходилась с тем, что она видела и слышала на протяжении трех месяцев противостояния. Однако через некоторое время ей стало казаться, что, действительно, и она сама, и все украинцы, поддерживающие Майдан, чего-то не понимают, что они все кем-то обмануты, а в словах российских журналистов есть доля правды. Чем больше она смотрела российское ТВ, тем больше в ее глазах эта доля увеличивалась. К концу своего визита девушка и вовсе засомневалась, стоит ли возвращаться в Украину. На семейном совете было решено вернуться за вещами, оставленными в Киеве. Впрочем, по словам рассказчицы, в семье серьезно обсуждался вопрос, стоит ли рисковать жизнью для того, чтобы забрать вещи, возвращаясь в фашистский и бандеровский Киев. Только после пересечения украинской границы, пообщавшись в поезде с жителями Украины, девушка словно очнулась и с удивлением спросила сама себя, каким образом она, непосредственный участник и очевидец всех событий, могла поверить в 100%-ную ложь российских СМИ. При этом, описывая свое состояния вовремя и после просмотра российских новостей, она постоянно повторяла: «Ощущение, что мы (прим. – жители Украины) все чего-то не понимаем, что нас кто-то обманывает».

Как ни парадоксален описанный случай, это абсолютно реальная история. Причем история весьма неглупого думающего человека с критическим мышлением. Давайте попробуем разобраться, как такое могло произойти. Сегодня уже не удивляет, когда кандидаты гуманитарных наук или пастора церквей верят в глупейшую пропаганду. Но как в нее мог поверить человек, который не просто был очевидцем всех событий, но и сам вышел на Майдан, имея четкие ценностные установки? Девушка могла подвергнуться информационной атаке, в процессе которой не только была внедрена искаженная картинка реальности в ее сознание, но и заменены естественным образом сформировавшиеся ценности и убеждения на иные, навязанные извне. И произошло это в рекордно короткий срок. На выходе мы получили человека, поверившего г-ну Киселеву больше, чем собственным глазам, человека с иррациональными страхами, паникой и временно разрушенной самоидентификацией.

Описанные признаки характерны для так называемых консциентальных войн, при которых объектом атак является сознание людей. Вот как определяет данный феномен один из его теоретиков российский исследователь Н.В. Громыко: «консциентальное оружие – эта такая технология работы с сознанием, которая нацелена на поражение и уничтожение определенных форм и структур сознания, а также некоторых режимов его функционирования». Примечательно, что теория консциентальных войн в конце 90-ых начала разрабатываться именно российскими учеными. Кроме того, в контексте этой теории они и сегодня продолжают регулярно обвинять Запад и Америку в использовании консциентального оружия против России. При этом красной нитью в таких обвинениях прослеживается идея несправедливого притеснения русских и эксплуатация образа врага в лице Запада и Америки. Риторика классическая для фашизма.

И в случае с российской модификацией фашистских идей, и в случае возможного использования консциентального оружия, и в ряде других случаев Россия использует один и тот же прием: самый действенный способ откреститься от чего-либо – это обвинить в этом других. Судя по тому, что мы сегодня видим в Украине и России, смею высказать предположение, что консциентальное оружие действительно существует, но применяется оно не против России, а Россией.

Серьезных исследований аудитории, подвергающейся последние несколько месяцев российскому информационному воздействию, не проводилось. Однако даже исходя из поверхностного наблюдения за отдельными частными случаями возникают подозрения, что мы имеем дело не совсем с обычной пропагандой. Скорее, это некие глубинные психотехники наподобие 25 кадра и НЛП, а, возможно, и что-то более серьезное. Что это конкретно может быть и как оно работает, можно только догадываться: если допустить, что в России действительно существуют такого рода технологии, наверняка они строго засекречены. Не хочется бросаться в конспирологию, однако давайте оперировать фактами. Политики, политологи и просто думающие люди в самых разных странах называют информационную политику России в отношении Украины беспрецедентной по своим масштабам информационной войной. Еврокомиссар Штефан Фюле отметил, что нынешняя российская пропаганда сильнее советской пропаганды во времена «холодной войны». Стоит обратить внимание и еще на одну интересную деталь. В соседних по региону недемократических странах (Беларусь и Казахстан) также идет массированная антиукраинская пропаганда. Однако даже рядовой обыватель, не являющийся специалистов в сфере политтехнологий или психологии, на подсознательном уровне почувствует разницу между белорусским или казахским выпуском новостей и российским.

Если мы действительно имеем дело с чем-то наподобие консциентального оружия, насколько разрушительными могут быть такие технологии? Причем разрушительными и для украинцев, и для самих россиян. Следует понимать, что в информационной войне формирование нужного общественного мнения не является самоцелью. Это лишь промежуточная задача, призванная оправдать дальнейшие наступательные действия (в нашем случае военное вторжение на территорию соседнего государства). Ни один нормальный человек, будь он русский, украинец, американец или китаец в обычных условиях не поддержит действия, провоцирующие крах экономики, мировую изоляцию и возвращение своих солдат на Родину в цинковых гробах. Не поддержит, если перед этим как следует не промыть ему мозги. И чем более страшные и разрушительные действия планируются руководством страны, тем более серьезные и масштабные информационно-пропагандистские технологии должны использоваться для их оправдания и поддержки. Таким образом, оружие информационное трансформируется в оружие боевое, а ложь в экране телевизора или на мониторе компьютера приводит к пролитию крови в реальном мире.

Но это лишь одно из последствий использования консциентального оружия. Второе последствие не столь очевидное, но от того не менее разрушительное. Как было упомянуто выше, подобные техники разрушают культурно-ценностную оболочку, психику и сознание всех тех, кто попадает под воздействие этой информации. В результате частично деформируется структура личности. Говоря простым языком, людям, получающим такую информацию, искусственно внедряются стереотипы, ценности и нормы для них не характерные и им чуждые. Инородные установки вытесняют в сознании человека его собственные. Известно, что человеческое сознание и подсознание является чрезвычайно ранимой и хрупкой областью, поэтому при продолжительном применении техники, которые используется для того, чтобы сделать такую замену незаметной для самого человека, способны вызвать в перспективе серьезные психические отклонения.

Как видно, проблема более чем существенная. В виду отсутствия серьезных прикладных исследований и закрытости возможных разработок в этой сфере в данной статье не ставилась задача провести глубокий анализ используемых Россией информационных и консциентальных технологий. Цель статьи заключается в другом: поставить проблему на повестку дня в экспертном дискурс-пространстве, а также привлечь к ней внимание политологов, психологов и иных заинтересованных специалистов. В контексте украинской ситуации очевидно, что проблема носит более чем практический характер. Тот минимум, который могут сделать специалисты, – это провести исследования в среде получателей информации (как сообщения российских СМИ воздействуют на публику, какую реакцию на сознательном и подсознательном уровнях вызывают, к каким действиям побуждают и т.д.). Также хотелось бы услышать мнения экспертов, о том, с чем мы вообще имеем дело. Может быть, это все же обычная массивная пропаганда? И насколько реальна возможность использования российским правительством консциентальных технологий?

В завершение лишь хочется предостеречь общественность и особенно экспертов от игнорирования данной проблемы. Не стоит забывать: если в обычных войнах убивают тело, в информационных войнах убивают разум.