О неизбежности Майдана 3.0

maidan1В обществе все больше укрепляется понимание того, что после победы Майдана поменялись лица власть имущих, но не изменилась система. Представители новой власти «тормозят» принятие своих же антикоррупционных законов или принимают их нехотя лишь под давлением со стороны общественности, назначения на руководящие должности происходят все так же кулуарно. И в довершение ко всему вчерашняя оппозиция, «подарив» России Крым, сегодня не предпринимает необходимых мер для пресечения очагов сепаратизма на Востоке. Итак, достигнуты ли цели, которые ставили перед собой люди, стоящие на Майдане? Нет. Но хочется предварить скептиков и пессимистов от критики. Результатом Майдана не стала «перезагрузка» государственной системы, однако за 3 месяца протеста были созданы предпосылки, обуславливающие неизбежность и неотвратимость этой «перезагрузки».

Чего же все-таки удалось добиться Майдану? В кратчайшие сроки в Украине произошло почти невозможное: родилось и организационно оформилось мощное жизнеспособное гражданское общество. Учитывая «советское наследие» в виде отсутствия гражданской культуры, устоявшейся демократической традиции, неразвитого национального сознания и несформированных демократических институтов, в другой ситуации и при других обстоятельствах на формирование полноценного гражданского общества могли потребоваться долгие и долгие годы. Не вызовет споров и тот факт, что такого патриотического подъема в своей современной истории Украина еще не видела. Плоды этого подъема – окончательное формирование национального самосознания, изменение «совковой» системы ценностей на демократическую и формирование гражданской культуры, вызвавшей небывалый всплеск политического участия. По сути «советское наследие», а вместе с ним повальная апатия и аполитичность, сковывавшие украинское общество, оказались разрушенными за время Майдана. Каких-то 3 месяца стали точкой бифуркации, после которой возврат к прежней системе уже невозможен.

Здесь у читателя могут возникнуть два вопроса. Первый: можно ли так однозначно говорить об изменении системы ценностей в масштабах всей Украины, учитывая разницу в настроениях на западе и востоке? И второй: как можно утверждать, что возврат к старой коррумпированной государственной системе невозможен в то время, когда мы из этой системы еще даже не выбрались? Ответ на первый вопрос заключается в том, что в любом обществе всегда будут оставаться люди с кардинально противоположными взглядами и ценностями, однако здесь стоит оперировать такими понятиями как большинство и меньшинство. Фактором, определяющим вектор развития общества, является большинство, или, по крайней мере, критическая масса. А если быть еще точнее – их культурно-ценностные установки. Безусловно, нельзя говорить о том, что на востоке Украины поддержка, например, идей евроинтеграции такая же, как на Западе. Однако если бы в масштабах ВСЕЙ Украины отсутствовало большинство с новыми ценностями, победа Майдана была бы невозможна. Именно наличие этого большинства, ставшего решающим для победы революции, сейчас является гарантией формирования и распространения в национальных масштабах принципиально новых для Украины культурных кодов, которые со временем будут только упрочаться в сознании жителей как западных, так и восточных регионов. Хотя не будем спорить с тем, что в восточной Украине в силу ряда исторических, географических и иных факторов это будет происходить несколько медленнее.

В данном контексте стоит сказать несколько слов о парадигме транзита, которая в последнее время очень активно обсуждается в политической науке. Камнем преткновения для западных политологов выступает отсутствие культурно-ценностных, или структурных, предпосылок демократизации в постсоветских странах. Изначально сторонники господствующей либеральной концепции транзита полагали, что для осуществления процесса демократизации достаточно слепо скопировать западные образцы. После осознания неэффективности такого подхода и важности культурно-ценностных предпосылок уже в рамках консервативной концепции современные теоретики транзитологии совершают новую ошибку, считая, что эту проблему можно решить посредством формирования демократических государственных институтов. На примере Украины мы видим, что при отсутствии необходимого уровня политической культуры эти институты оказываются нежизнеспособными из-за тотальной коррупции, кулуарного принятия решений и неумения вести политический диалог. Стоит лишь вспомнить, с какой регулярностью в Верховной Раде происходят драки. Исходя из этого, можно утверждать, что ключом к решению проблем, связанных с демократизацией в постсоветских странах, являются культурно-ценностные предпосылки, созданию которых Украина обязана Майдану.

Вернемся ко второму вопросу. Как было отмечено выше, Майдан привел к фундаментальным изменениям в украинском обществе, однако старая политическая элита, по сути своей олигархическая, не изменилась. Новых ярких лидеров Майдан еще не родил, а нынешним (причем как представителям властного, так и оппозиционного лагерей) присущи модели мышления, характерные старой изжившей себя культурно-ценностной системе. Иными словами, эти люди просто не мыслят категориями демократии и национальных интересов, и поэтому не способны выполнять свои роли в «перезагруженном» государстве. Однако общество и политическая элита не могут сосуществовать, находясь в кардинально разных культурно-ценностных системах, которые воспринимаются ими как инородные. Уже крылатым стало выражение о том, что лидер является прямым отражением своего народа (или, по крайней мере, большинства).

Что может произойти в ситуации, когда общество имеет иную, значительно более конкурентную нежели элиты, культурно-ценностную систему? В то, что старая элита самоустраниться от властных отношений, верится с большим трудом. Она может быть смещена в результате неких гражданско-политических потрясений, например, войны с Россией. Если этого не произойдет, нынешняя элита будет отстранена или уничтожена в процессе третьего Майдана, который становится объективно неизбежным из-за наличия острых антагонизмов с обществом. Причем чем дольше продержится существующее положение вещей и чем более глубоким и очевидным станет этот раскол, тем более вероятен второй вариант. Мотивом к этому станет даже не надругательство над памятью о погибших в виде продолжающейся коррупции, а то обстоятельство, что существующая элита не отвечает новым требованиям и установкам, сформировавшимся у большинства украинцев за время Майдана. Кто-то может сказать, что коррумпированная государственная машина и раньше не приводила население страны в особый восторг. Однако, если ранее, старые прогнившие тормоза стояли на автомобиле, который и без того не двигался, сейчас эти тормоза установлены на гоночной машине и сдерживать движение вперед уже не могут. Возникает закономерный вопрос, откуда взяться новой демократической политической элите? Учитывая степень консолидированности гражданского общества и темпы роста политического участия в Украине, думаю, что очень скоро мы увидим рождение новой элиты.